Нина Берберова "Курсив мой"

Нина Берберова «Курсив мой» — о таинственном Серебряном веке

После ликвидации из алфавита буквы «ять» весь поэтический бомонд содрогнулся от стремительно приближающегося коммунистического режима (не идеалистического, а грубого, разрушающего). Теперь его начали ощущать все хранители русской словесности.

Недавняя студентка историко-филологического факультета

Нина Берберова — скромная девочка, принесла свои стихи Гумилеву, но неожиданно вошла в петроградский поэтический клуб. Гумилев пригласил юную особу на чай с мороженым, где провел серьезную беседу — о том, что здесь (среди поэтической элиты) нужно ходить «по струнке» , «я — ротный командир» , «я сделал Ахматову, я сделал Мандельштама» , «если захочу — сделаю и вас » . Командир поэтов объявил девушке, что для ее становления как поэта необходимо перестать любить Виктора Гофмана.

В одну из встреч Гумилев пишет стихотворение, после публикации которого Берберова будет удивлена — он заметил, что на ней платье, сшитое из дешевой занавески.

«Курсив мой» — легенда, то что осталось на задворках Серебряного века

Глубокое произведение — ни в коем случае не воспоминания, а детальная автобиография начинающей поэтессы, ставшей частью уничтожаемой режимом интеллигенции. Нина Берберова описывает свою боль и общие внутренние ощущения всего Дома Литераторов, когда умер А.Блок, были расстреляны С. Ухтомский, проф. Лазаревский, Гумилёв…

В память об ушедших организовали еженедельную встречу оставшихся «богов» и «полубогов» , в комнате Иды читали стихи, пили чай и ели черный хлеб Ахматова, Николай Чуковский, Зощенко, Каверин, Сологуб, Замятин, Верховенский, Волынский, Иванов, Адамович, Оцуа, Рождественский, Лившиц. Вы представляете? Я — нет, сейчас не могу осознать, что попасть к «богам» и «полубогам» было легко, с ними можно было пить морковный чай и воочию лицезреть, как мимические морщинки вокруг глаз и губ устраивают танцы под аккомпанемент складных стихов.

Берберова и Ходасевич

Нина Берберова выйдет замуж за Владислава Ходасевича, эмигрирует в Париж. С этого момента когда-то юная ученица Гумилёва взрослеет, начинает анализировать окружающие поэтические личности.

Н. Берберова, В. Ходасевич и Ю. Терапиано в Париже
Для неё Цветаева — самовольно отверженная от общества, таких называют «отщепенцами». Подобным «отщепенцем» стал и Есенин. В них есть что-то похожее — не только во внешности, но и в манере «уйти».
Берберова анализирует стенограммы Маяковского, социалистическую направленность Горького, сравнивает Гиппиус с Гертрудой Стайн.

Описание Парижа у Берберовой особенное — этот город рока и символизма, напоминает свой глубиной Петербург, совсем не похож на Лондон и Москву. Денег ни у Берберовой, ни у Ходасевича нет, если Владислав отчаивается из-за нищеты, готов покончить с собой, только бы не жить так, то Нина — сильная женщина, ищет любые способы заработка — «низает» бусы, вышивает крестом, снимается статисткой.

Симона де Бовуар и Анна Ахматова

В 40-х годах русская эмигрантка случайно издалека видит сидящую на лавочке постаревшую Симону де Бовуар и через полвека наконец вновь встретится в купе поезда с Анной Ахматовой…

Нина Берберова прожила почти целый век (умерла 26.09.1993 года), Вознесенский назвал ее ласково «мисс Серебряный век»…

Полный текст книги «Курсив мой» — ссылка.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *